Я сижу на лавочке, за воротами бабушкиного
дома и от нечего делать, отчаянно болтаю ногами. На улице вот уже несколько
дней стоит неимоверная по нашим северным меркам жара. Даже небо обычно ярко-
голубое теперь кажется бледно-пепельным как бы выцветшим на солнце. Мне очень
нравится болтать ногами, хотя бабушка и пыталась меня отучить от этой нехорошей
привычки.
Но
все ее доводы ни к чему не приводили, никакого черта на ноге я не видела да и
атеистами мы в те годы росли еще во чреве матери. И в том, что Бога нет, нам
вдалбливали профессионально, благо идеологов по этим вопросам в нашей стране
было предостаточно. Хотя честно признаюсь, в отношении Бога я очень сомневалась
уже в те годы.
- Боженька все видит, как вы себя ведете,
как не слушаетесь маму, вон посмотри, как он смотрит на вас с Иринкой, -
увещевала нас бабушка.
Иринка – моя младшая сестренка с вечно
всклокоченными бешено кудрявыми волосенками, и прозванная отцом «Пушкиным», в
своей маленькой головенке и понятия не имела, кто такой Боженька, но все равно
с каким-то испугом смотрела на икону, висевшую в красном углу высоко под самым
потолком и освещенную волшебным светом, нисходившим от лампадки. Боженька, как
мне тогда казалось, и на самом деле смотрел на нас сердито, не мигая, словно
говоря «Так вот кто не слушается старших?» Я пряталась за большую русскую
печку, стоявшую почти посередине комнаты, и тихонечко выглядывала из-за нее –
глаза Боженьки уже встречали меня. Я оббегала печку с другой стороны, надеясь
обмануть его, но всевидящий лик уже и тут поджидали меня. Я пряталась под
кроватью, под одеялом, подходила под самую икону, но все было бесполезно – он
видел! В голове моей все путалось, может и правду говорит бабушка, есть и Бог и
черти, но мои детские мозги быстро уставали от такого анализирования жизни,
ведь в детстве так много всего интересного, которое надо успеть переделать за
день. А какие в детстве были длинные дни! Это сейчас они летят с неимоверной
быстротой, да что там дни, годы летят…
Так вот, сидя на лавочке, я пытаюсь
разглядеть на своих ногах радостно раскачивающегося черта, возможно даже
смеющегося от удовольствия. Все это так явно представляется мне, что я отчаянно
трясу ногами, как бы стряхивая это парнокопытное со своих ног, а потом подгибаю
их под лавочку, так на всякий случай. Над всей деревней зависла глубокая
тишина, слышно как на речке на мостках женщины полощут белье и переговариваются
между собой, а еще дальше на другом берегу реки, ребятишки купаются ,визжат и
хохочут. Мне тоже ужасно хочется купаться, но мама с бабушкой заняты своими
делами и я понимаю, что подступаться с купанием к маме бесполезно.
Упершись в лавочку руками, я переключаю
свое внимание на соседских кур, зарывшихся в пыли. Раскинув крылья, вытянув
лапы, они застыли, клювы их раскрыты – настоящие деревенские Сфинксы, опаленные
пусть не Египетским, но ничем не уступающим ему сейчас Сибирским солнцем. На
улице ни души, словно вся деревня вымерла. В соседнем проулке послышалось
сначала далекое, но ближе к повороту нашей Красной улице усиливающееся
громыхание водовозки. Наконец появилась и сама подвода с водруженной на нее
большущей железной бочкой. На самом верху восседает Витька, младший братишка
моей подружки Танюшки, а впереди на телеге с вожжами в руках, уже казавшийся
мне взрослым, хотя тогда ему наверно было лет 14, парнишка из соседнего дома –
Колька. Позади телеги, раскачиваясь из стороны в сторону зацепленное на крюк,
болтается помятое и видавшее виды ведро. Телега гремит железными
обручами-колесами по гравийной дороге, мальчишки с непросохшими еще после
купания волосами и трусами как заправские мужики поглядывают важно по сторонам
и цвиркают слюной через передние зубы далеко на землю. Я с восторгом наблюдаю
эту картину. И тут же живо представляю себя на бочке, лихо сплевывающей оттуда
сверху, сердчишко мое сжимается от несбыточной мечты. По натуре я была не
сказать чтобы храброй, но с поля боя никогда не убегала хотя и знала что может
достаться. Помню, когда еще была в садике, чем то огорчила маму и была
поставлена в угол, где должна была находиться до выспрашивания прощения. Но
простояв так довольно длительное время, ноги мои устали, я взяла маленький
стульчик, принесла его в угол, села, уткнувшись в него головенкой, так и
уснула. Проснулась утром уже в кроватке, но после этого не помню, чтобы меня
ставили в угол. Боже упаси, я никогда не держала обиды на своих родителей. Мне
кажется что самое лучшее чем Бог одарил меня в этой земной жизни – мои мама и
папа. Мне не нравятся до сих пор слова мать и отец, они звучат как-то официально,
а бабушка для меня всегда была в обращении только бабонькой, может потому что
свою бабушку она называла так же. Вообще моя бабонька была в моей жизни
безгранично уважаемым и почитаемым человеком. Да и не только для меня. Она
постоянно кого-то пригревала у себя, то старушку, выгнанную из дома детьми, то
просто странствующего человека. И всегда она его без лишних любопытных вопросов
приютит, накормит, по возможности даст совет как лучше поступить. А сколько она
знала сказок и как умела преподнести их. Абсолютно безграмотная, она сама
научилась писать и читать по моим прописям, а потом, записавшись в библиотеку,
брала оттуда книги и много читала. А еще через какое то время стала писать
стихи. Она писала нам на Север большие письма, порой от слова «Здравствуйте» до
«До свидания» все ее письма шли в рифму. Это ли не чудо, а если представить что
она получила бы достойное образование? Слушая ее сказки, в голове всегда так
живо проявлялись образы героев, как будто я видела вживую кинофильм. Она
рассказывала нам истории, сюжет которых я потом находила в стихах
Пушкина, до сих пор удивляюсь, откуда это? Возможно, рассказы эти передавались
из поколения в поколения еще до великого поэта, а он уже воплотил их сюжеты в
рифму, но все еще безграмотные старушки продолжали свою повествовательную
миссию для внуков и правнуков…
Прогромыхав до соседнего дома, подвода
остановилась и Колька привычным каким то автоматическим голосом прокричал во
двор: «Тётя Дуся ключевая вода!» Через несколько минут из ворот вышла тётя Дуся
с двумя ведрами. Витька тут же отцепил от бочки другое ведро, прикрепленное на
длинную палку, откинул деревянный кружок, прикрывавший отверстие в бочке, и
зачерпнув воды, вылил её в ведро. Наполнив ведра, он так же привел все в
порядок и уселся на прежнее место. Тётя Дуся, порывшись в кармане, протянула
Кольке 15 копеек. И телега покатилась дальше, собирая по дороге водяные
монетки. Люди как роботы выходили с ведрами, молча дожидались их наполнения,
так же молча протягивали копейки и уходили во дворы. Так и громыхала телега в
конец улицы, пока не скрылась из виду.
И тут вдруг произошло нечто, что до сих
пор поражает меня своей необъяснимостью. Из совершенно чистых глубоких небесных
вершин посыпались крупные капли дождя, они бились о землю с такой силой,
что поднимали мягкую пушистую пыль фонтанчиками, чиркали мокрыми полосами по
истлевшим от времени доскам забора, гулко отдавались их удары о спины
всполошившихся кур. Несколько капель стукнуло мне по макушке, по рукам, удары
были достаточно ощутимыми. Капли были крупные и холодные и мгновенно
испарялись, оставляя после себя озоновый запах. Все это длилось всего несколько
секунд и тут же прекратилось.
Я оглянулась по сторонам, доски забора
были абсолютно сухими, как-будто все это мне приснилось, только вбитые в пыли
ямки доказывали обратное. Что же это? Может какая то ледяная глыба,
проносившаяся далеко в космосе потеряла кусочек и он долетел до земли лишь
считанными капельками, наверно так оно и есть.
Прошло несколько дней. Жара не отступала,
в огородах все поникло, листики на осинке в палисаднике стали серыми от пыли и
местами пожухли. Мы с сестрой сидели на лавочке в надежде увидеть кого-нибудь
из знакомых ребятишек, чтобы собрать команду для игры в вышибало, но на улице
по прежнему было пусто, видимо в жару никому не хотелось играть. И тут я
увидела совсем рядом с лавочкой во вбитой водяной каплей лунке маленький
тоненький росток. Встав на коленки и чтобы не повредить его, аккуратно
подчерпнула ладошкой вместе с пылью это крохотное чудо, сдув осторожно
пыль я увидела крохотное зернышко из трещинки которого и выбивался этот крохотный
росточек. Я попросила Иринку принести ковшик воды. Мы полили землю и уложили на
него неизвестное семечко, присыпав сверху землей. Теперь и у нас с сестрой
появилось «важное» дело. Мы каждый день поливали свой посев и не по одному
разу. А благодарный истосковавшийся по влаге росток рос как в сказке «не по
дням, а по часам». Вскоре он выбросил на волю ярко зеленые блестящие липкие
листики. Радости нашей и восторгу не было границ. Теперь, когда мама снимала со
стены в сенях коромысло, мы брали с сестрой бидончики и важно отправлялись с
ней на ключ за водой. Наш кустик уже поднялся выше лавочки, стволик его
был крепким и ветвистым. Прекраснее его никаких других растений на земле для
меня не существовало. И совсем было не важно был ли это куст белены или полыни
или какого другого сорного растения, главное – это растение чудом зародившееся,
было выращено нами с сестрой. Мы с Иринкой решили дать ему имя. Всякие названия
приходили нам в головы, но ни одно из них не подходило нашему красавцу. В конце
концов решено было назвать его КАПЛЯ. Раз появилось оно от капли, пусть
так и называется.
Все лето ухаживали мы за Каплей, видели
как она цвела маленькими белыми цветочками, наверно нам в награду за нашу
заботу, потом не месте цветов появились круглые зеленые ягодки, которые со
временем стали темнеть. Бабушка сказала, что кушать эти ягоды нельзя, а то в
голове заведется лягушка и будет там квакать по ночам, мешая нам спать.
Сестренка тут же нашлась: « А я открою рот, лягушка и выпрыгнет через него». Но
тут же представив пучеглазую, бородавчатую с большим ртом лягушку,
утвердительно кивнула: « Ладно, не будем есть эти ягоды».
Каникульное время летит быстро, кажется
вот только приехали, а уже и обратно пора как говорила бабушка « к северным
медведям». Очень не хочется уезжать, но и домой уже тянет, соскучилась по
одноклассникам, подружке своей Светланке, хочется обнять ее мою любимую
единственную до сегодняшнего дня подруженьку, такую родную девочку, с детства
привыкшую к трудностям, но выстоявшей не смотря ни на что.
Автобус уже ждет нас, вещи уложены,
бабушка стоит ссутулившись за воротами и вытирает краешком платочка глаза, мы
прощаемся с политой хорошенько перед отъездом Каплей, тихонько трясем ее за
веточки как за руки: «До свиданья Капля, расти, не болей, мы приедем к тебе»…
Столько лет прошло, но возможно там, в далеком
Абане на улице Красной все еще стоит крепкий бабушкин домик, в котором
живут совсем чужие люди, а за воротами все та же лавочка, возле
которой нет-нет да вырастет кустик, так похожий на нашу Каплю…
Комментариев нет:
Отправить комментарий